face

Ссылки для интересующихся

«Записки гайдзина»  —  роман в новеллах об иностранце на Японских островах

Переводы Боба Дилана, Тома Уэйтса и Спайка Миллигана

ЯРКСИ  —  японско-русский компьютерный словарь иероглифов

Персональная страница: http://www.susi.ru/rus
face

О наболевшем

Последние несколько лет я подрабатываю переводами научно-технической литературы с русского на английский. Всячески рекомендую это поприще тем эстетам и снобам, кто избаловал себя высокохудожественными текстами, физически страдает от встреч с языковым безобразием и хочет повысить порог выносливости. Ибо язык, которым пишут русские ученые — это гога и магога.

К примеру, нужно передать такую мысль:

«Когда канал свободен, антенна передает сигнал».

Русский ученый сформулирует так:

«При возникновении возможности практического использования канала связи антенна осуществляет процесс передачи информационного сигнала».

Между русскими учеными идет соревнование: напихать в текст как можно больше лишних, бессмысленных слов. Именно в этом заключается критерий научной ценности их работы. Если русский ученый напишет:

«Сигнал кодируется»,

то все сразу подумают, что он шарлатан, самозванец и в сигналах ничего не смыслит. А вот если написать:

«Сигнал подвергается процессу преобразования с привлечением средств кодирования»,

то сразу станет ясно, что это серьезный исследователь, в сигналах собаку съел и свой научный хлеб жует не зря.

При наличии политической воли было бы, наверное, не так уж и сложно побороть эту дурную самовоспроизводящуюся традицию. Дело мог бы поправить короткий, на один семестр, курс русского языка в технических вузах. Я легко написал бы для такого курса методичку, где на отрицательных примерах студентам растолковывалось бы, как писать не нужно.

Но политической воли нет. Русский ученый пишет, как привык. С другой же стороны, я тоже давно привык. И когда читаю нечто вроде:

«Техническое обеспечение процесса передачи сигнала обеспечивается практическим использованием технического протокола Q20 передачи сигнала»,

то я, как некий античный Фидий, достаю мысленный резец, двумя-тремя взмахами отсекаю лишнее и получаю чеканную фразу:

«Сигнал передается по протоколу Q20».

И уже ее перевожу.

Забавнее всего то, что гонорар переводчику начисляется по объему исходного текста, а вовсе не перевода. Чем нелепее авторы его раздуют, тем больше я заработаю. Мне бы радоваться, дураку, а я печалюсь.
face

Терпимость и нетерпимость

В комментариях к последнему посту в Фейсбуке моя жена от первого брака упрекнула меня в нетерпимости к чужой политической позиции. Пришлось крепко задуматься — а после раздумий признать, что да, случается такое, бываю я к чужой политической позиции нетерпим. Но бывает и наоборот, бываю терпим и даже очень. Всё зависит от политической позиции. Основные случаи стоит перечислить.

К либертарианской политической позиции я более чем терпим, хотя не могу сказать, что безусловно ее разделяю. От радикального либертарианства меня отталкивает высокомерие и идеализм. Жизнь показывает, что рынок расставляет по местам весьма многое, но далеко не «всё», как заявляет эта доктрина. И тем не менее — идеология, почитающая высшей ценностью свободу и даже отражающая это в своем названии, заслуживает уважения.

Я очень терпим к консервативной политической позиции, что и неудивительно после двух десятков лет, в общей сложности проведенных в Японии и Англии, где к традициям относятся бережно. Это даже прокралось в «Записки гайдзина» — некоторые читатели восприняли мою книгу как своего рода манифест консерватора. Пришлось отдельно объяснять, что печаль по поводу неизбежных потерь, которые несут прогресс и глобализация, вовсе не означает призыва бороться с глобализацией и остановить прогресс. Здоровый консерватизм — заботу о сторонах жизненного уклада, которые было бы жаль отбросить — я вполне приветствую, но с одной оговоркой: эта позиция едва ли применима к сегодняшней России. После катаклизмов двадцатого века консервировать в ней особо нечего, и называющие себя русскими консерваторами выглядят довольно жалко (горячо рекомендую книгу Сергея Волкова «Почему РФ не Россия» — безотносительно к взглядам самого Сергея Волкова).

Collapse )
face

Жванецкий

Мой самый первый текст в интернете, сочиненный в 1997 году как ответ Дмитрию Коваленину на его «Письма из Хиппонии» и озаглавленный «Как гайдзин гайдзину», имел эпиграф из Михаила Жванецкого. Удивительно, что даже для иллюстрации перекосов в восприятии чужой культуры не нашлось автора, более подходящего, чем он.

Потом мы с Ковалениным познакомились, замутили сетевой проект «Виртуальные суси» и получили «Интел Интернет Премию» за лучшую персональную страницу в Рунете. Когда Коваленин поднялся за наградой на сцену МХАТа, ему вручил ее лично Жванецкий.

Просто совпадение. Но какое символичное!

К сожалению, ничто не вечно. Даже Михал Михалыч...

R.I.P.
face

«Коан для тенора без оркестра»

Заключительная и лучшая глава «Записок гайдзина», как и первая, содержит много музыки. Все джазовые отсылки вошли в аудиоверсию, включая даже вскользь упомянутого Майкла Брекера. В конце звучит моя любимейшая версия «Осенних листьев»: Кэннонболл Эддерли на саксофоне и Майлз Дэвис на трубе.

face

«Ай рабу ю»

Сложность с аудиозаписью этого рассказа состояла в том, что там разговаривают сразу несколько мужских персонажей, голоса которых хорошо бы как-то разнообразить. Поэтому Владлен Эдисонович заговорил басом. Чтобы записать его реплики, мне пришлось принудительно привести себя в состояние сильного похмелья, ибо бас прорезается у меня только в этом состоянии.
В конце записи звучит японская народная песня «Айдзу Бандай сан» («Гора Бандай в Айдзу») в осовремененной обработке группы «Уттара Куру». Песня известна всей Японии, но мне дорога тем, что служит визитной карточкой места, где я провел девять счастливейших лет.
face

«Формула политкорректности»

На днях получил письмо от старинного знакомого, с которым когда-то работал в Университете Айдзу:

«Вадим, привет! Зашел на susi.ru, почитать твоих рассказов. Открыл "Формулу политкорректности". Блин... Ну ты провидец, двадцать лет назад всё видел и описал хорошо. Чо сейчас тут у нас, в Америке, делается...»

Ответил ему: мол, двадцать лет назад уже и не надо было быть провидцем, всё описанное давно цвело вокруг и пахло. Разве что могло показаться временным поветрием — но вот однако ж...

Вокальный номер в аудиоверсии лишь один, японская народная песня «Аикава ондо», исполненная по-русски, без аккомпанемента и не до конца. В заключительной части звучит она же, но уже в оригинальном японском исполнении.



Напомню также старый пост о прототипе главной героини рассказа.
face

«Спевка»

Готовя аудиоверсию «Спевки», я хотел задействовать как можно больше записей, оставшихся от Сергея Дужина (прототипа Потапова). К сожалению, качество звука на этих старых кассетах оказалось ниже всякой критики. Лишь «Марш коммунистических бригад» показался мне сохранившимся с более-менее приемлемым качеством. Только его и включил. Для прочих вокальных номеров пришлось искать минусовки и петь за двоих.
face

«Сатиновая кукла»

Начинаю выкладывать аудио-версию «Записок гайдзина», записанную три года назад. До сих пор дарил друзьям на дисках, теперь пришла пора поделиться с более широкими кругами. Запись щедро сдобрена музыкой, без оглядки на копирайт — так что не знаю, сколько она сможет провисеть в Ютубе. Если серьезных проблем не будет, вывешу еще какие-нибудь главы.