Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

face

«Формула политкорректности»

На днях получил письмо от старинного знакомого, с которым когда-то работал в Университете Айдзу:

«Вадим, привет! Зашел на susi.ru, почитать твоих рассказов. Открыл "Формулу политкорректности". Блин... Ну ты провидец, двадцать лет назад всё видел и описал хорошо. Чо сейчас тут у нас, в Америке, делается...»

Ответил ему: мол, двадцать лет назад уже и не надо было быть провидцем, всё описанное давно цвело вокруг и пахло. Разве что могло показаться временным поветрием — но вот однако ж...

Вокальный номер в аудиоверсии лишь один, японская народная песня «Аикава ондо», исполненная по-русски, без аккомпанемента и не до конца. В заключительной части звучит она же, но уже в оригинальном японском исполнении.



Напомню также старый пост о прототипе главной героини рассказа.
face

О расизме

По утреннему радио опять спорят, много ли еще в Британии остается расизма и когда уже его наконец окончательно искоренят. Мне по этому поводу живо вспомнился матч «Ливерпуль — Манчестер Юнайтед», состоявшийся 15 октября 2011 года, который я смотрел в одном из местных пабов.

Патрис Эвра, чернокожий защитник МЮ и сборной Франции, плотно опекал Луиса Суареса, уругвайского форварда, блиставшего в тогдашнем «Ливерпуле». Пытаясь освободиться от опеки, Суарес то и дело отталкивал опекуна ладонями. В конце концов между двумя звездами состоялся разговор, содержание которого стало известно публике позже — когда Суарес отбыл дисквалификацию.

Патрис Эвра сказал:
— Не трогай меня, лaтинoc!
На что Луис Суарес ответил:
— Отчего же, нeгpитo?

Услышав ужасное слово, Патрис Эвра кинулся к судье, громко жалуясь и тыча пальцем в обидчика. Арбитр, недолго думая, потянулся в карман за желтой карточкой.

И тогда произошло то, что должно было произойти. Мой сосед по столику, здоровенный рыжий детина, презрел политическую корректность и оскорбил Патриса Эвра по национальному признаку. Расплескав всё пиво, он вскочил на ноги, потряс татуированными кулачищами и заорал на весь паб:

— YОU FUСКING FRЕNCHМАN !!!

В ту же секунду мне стало ясно, что расизм в этой прекрасной стране исчезнет уже совсем скоро, а вот зловещий призрак Столетней войны — пожалуй, никогда.
face

Как я сидел в тюрьме

     Интернет гудит: на московской улице за чтение Шекспира арестован малолетний декламатор! Подумалось, что пора мне рассказать, как подобные вещи могут происходить в демократических странах, благо прошлым летом я столкнулся с этой стороной британской жизни.
     В июле, после трех лет в Болгарии, мы наконец вернулись в Ливерпуль. Мы – это я, дочь (тогда 12 лет) и сын (7). Жена всё лето работала в Саутгемптоне, преподавала английский язык китайцам, так что дети были на мне. Дом после жильцов требовал ремонта. Дети с увлечением мне помогали, но в какой-то момент это им приелось. Даньке больше нравилось проводить время в парке, и по болгарской привычке я стал отпускать его туда одного – в Софии это никогда не было проблемой, он сам уходил в парк и сам приходил обратно. Парк у нас и здесь под боком, никаких улиц переходить не надо; там есть закуток под названием “Walled Garden”, где всегда играет множество детей, в то время как взрослые сидят за столиками, пьют чай и закусывают. Исключительно безопасное место. Я наказал Даньке никуда из этого закутка не уходить, а сам предался отдраиванию старых обоев и наклеиванию новых. Дочь Лиза мне эпизодически помогала, но больше смотрела телевизор. В парке ей было неинтересно.
     После пары дней такой идиллии Данька вернулся из парка в сопровождении двух полицейских.
     – Это ваш ребенок, сэр? Вы отпустили его одного гулять, а он даже не знает адреса!
     – Но он знает дорогу!
     – Этого недостаточно! Кроме того, вы не снабдили его ни водой, ни карманными деньгами. На такой жаре может произойти обезвоживание! Нам сообщили, что он просит пить у других посетителей.
     – А если я дам ему денег и еще дам бумажку с адресом и телефоном, может он играть один?
     – Да, сэр, полагаю, в этом случае может.
     На следующий день я снабдил Даньку бумажкой, деньгами и бутылкой воды. Строго-настрого запретил попрошайничать. Всё прошло нормально – хотя потом я узнал, что и в этот день какой-то доброхот вызвал полицию, просто я забрал сына раньше, чем она явилась. Третий день обещал быть последним днем ремонта, доклеить оставалось сущую малость. До обеда я трудился, потом послал Лизу в парк за Данькой и начал варить овсянку.
     Через полчаса дети не появились. Овсянка остыла. Я забеспокоился и быстрым шагом двинулся в Walled Garden. Там пили чай пожилые леди и джентльмены.
     – Мальчик в синей кепке? Да, был тут такой. Забрали в полицию.
Collapse )
face

Новости паразитологии

На днях получил электронное письмо от одного крупного издательства. Пишут, что затевают полное собрание текстов песен Боба Дилана на русском языке и посему спрашивают, не хотел бы я продолжить его переводить, но уже не по вдохновению, как раньше, а в больших количествах и в сжатые сроки. Конкретно: 100-110 текстов за 3-4 месяца. Вознаграждение сулят  (цитирую) скорее моральное, а не материальное. Нужны люди, которые бы тянули проект на себе, и которым условная слава важнее денег.

И я уверен, что они действительно найдут таких людей. Пренебрегающих презренной пользой. Которые за три месяца смогут перетолмачить не только всего Дилана, а всего Шекспира и всего Гомера. Благо гугль-транслейт теперь под боком.

Вот только хватит ли у меня духу открыть том с этими переводами?
face

Коалиция

Купил в русском магазине «Березка» пшеничной водки «Хлiбний Дар» и выпил со своей британской женой за Победу. Совершенно неожиданно - на втором десятке лет совместной жизни - выяснилось, что деды воевали не только у меня, но и у нее тоже. Валлийский дед служил в авиации и, вроде как, даже летал - не пилотом, но пулеметчиком или кем-то вроде того. Шан об этом мало знает и согласна, что нужно бы знать больше. Обещала расспросить мать.

А вот про ирланского ее деда, Хью де Лэйси, я знал и раньше. Он был химиком, очень квалифицированным, так что в солдаты его не забрили. Но сразу после разгрома Японии командировали в разбомбленную Хиросиму, где располагался военный завод, производивший топливо для подводных лодок (так рассказывает Шан). Дед должен был изучить состав этого топлива и технологию его получения. Всё благополучно изучил - но при этом, судя по всему, хватанул изрядную дозу радиации. Впоследствии умер от рака - когда Шан была еще маленькой. С некоторой натяжкой можно считать, что у нас в семье был хибакуся.

Утром сходили с сыном к памятнику советским воинам-освободителям. Митинг и концерт, море народа. Для очень многих болгар 9 мая остается праздником. Когда болгарская певица с трогательным акцентом затянула со сцены Тухманова, меня прошибло на слезу. А уже уходя, увидел развал с футболками: изображены Путин, Лавров, Шойгу, еще какие-то хари, которых не опознал, все в военной форме, с автоматами, и внизу подпись: «Непобедимые». На что меня тогда чуть не прошибло, уточнять не стану. В общем, испытал весьма амбивалентные эмоции.

Сильны эти чувства в русском человеке, что говорить. И очень легко ими манипулировать. К сожалению.

Несмотря ни на что, с Днем Победы!
face

Каори

      Вот еще один персонаж из «Записок гайдзина», прототипа которого больше нет в живых.

      Каори Сато была моей подругой два года, в 1997-98. Имела свой бизнес, маленький бар под игривым названием «Sin». По-японски это почему-то произносилось как «Суин», почти «Свин». Я там часто бывал – сначала как рядовой посетитель, а с какого-то момента как привилегированный.
      – У меня есть тайна, – сказала Каори в первую же ночь. – Есть что-то такое, чего про меня ни один клиент не знает.
      – И что же это? – спросил я, донельзя заинтригованный.
      – Я не японка.
      – Кореянка? – догадался я.
      Она молча кивнула. К тому времени я был уже в курсе о положении этнических корейцев в Японии. Многие из них действительно держали свое происхождение в секрете. В случае Каори это было еще и бизнес-стратегией. Не всякий японец пойдет выпивать в корейский бар. Она совсем не знала корейского языка, была равнодушна к исторической родине, осознавала себя стопроцентной японкой – но и неизбежную свою стигму тоже осознавала слишком хорошо.
      О японском гражданстве речь в принципе не шла. Ей стоило большого труда поменять северокорейское на южнокорейское. Помню, как однажды я увидел ее паспорт и удивился, узнав, что по документам она не Каори, а Кимико. Казалось бы, тоже вполне японское имя – но почему-то оно считалось корейским. Фамилия тоже была другой. Псевдоним «Каори Сато» она взяла сама, выбрав и имя, и фамилию попроще, чтобы подозрений ни у кого не возникало.
      Из «Кимико» я сделал «Кирико».
Collapse )
face

Прощание с С.В.Дужиным

Прощание с Сергеем Васильевичем Дужиным пройдет в пятницу 6-го февраля. Утром в 8.30 к зданию Математического института им. В.А.Стеклова (ПОМИ, Фонтанка 27, у Аничкова моста) будет подан большой автобус, на котором желающие проститься смогут поехать в морг (Екатерининский 10, на Пискаревке). Оттуда желающие поедут в деревню Сусанино (немного не доезжая до Вырицы) - там после 11.30 пройдет отпевание в местной церкви и похороны на новом сусанинском кладбище. После похорон всех отвезут обратно к ПОМИ, где пройдут поминки.
face

С.В.Дужин



Сегодня не стало Сергея Дужина (юзер potap ).

Более двадцати лет он был одним из самых близких моих друзей. Мне редко доводилось встречать людей, столь же многогранных и интересных. Встреча с ним осенью 1993 года в Айдзу-Вакамацу была подарком судьбы.

В свое время у меня мелькала мысль посвятить "Записки гайдзина" ему. Я не стал этого делать, потому что в итоге счел претенциозным городить и эпиграф, и посвящение. Но ясно, что без фигуры Потапова книга лишилась бы одного из важнейших акцентов и вышла бы совсем другой.

Мне будет очень сильно его не хватать.

Светлая память.
face

Альтернативы истории и монархическая идея

Когда читаешь «Красное колесо», очень трудно удержаться от мыслей на тему «а если бы». А вот если бы уцелел Столыпин?.. А если бы не ввязались в мировую войну?.. А если бы война пошла малость успешнее?..

Чем дальше, тем фатальнее. Чем сильнее раскручивается пресловутое колесо, тем меньше надежд на «если бы». И все равно терзаешься: а вот если бы Гучков все-таки отважился на дворцовый переворот и успел с ним до февраля? А если бы Николай внял уговорам и остался в Ставке? А если бы начальником штаба Верховного был тогда не Алексеев, а кто порешительнее, тот же Гурко?

В какой-то момент последние «если бы» исчезают, остается только следить за ускоряющимся колесом. Тогда осознаешь призрачность всех этих «если бы». Понимаешь: не убрали бы Распутина до революции, теперь бы тоже думали: а вот если бы? Но его убрали – а уже не помогло.

Историки и публицисты любят уноситься сослагательными фантазиями в глубь веков. А поживи царь-освободитель подольше, а не напугай декабристы Николая I, а удержись Бонапарт в Москве, а не возьми Иван Грозный Новгород, а выбери князь Владимир католичество – что было бы тогда? Всё это можно обсуждать, с разной степенью серьезности. А можно и не обсуждать. Но в истории русской революции есть одно «если бы», над которым нельзя не задуматься.

Всякий, кто хоть немножко ознакомился с ходом тех событий, понимает: если бы последний русский царь не уродился таким отчаянно бездарным, бесхарактерным и мелочно упрямым человеком, да не женился бы вдобавок на чокнутой бабе – никакой катастрофы, скорее всего, не случилось бы. Даже побывав в воронке 1905 года, русская история вполне могла бы выправиться (уже выправлялась!) и пойти по стабильной восходящей линии. Умный монарх не ввязывался бы в ненужную войну – а уж ввязавшись, воевал бы успешнее. На ключевые должности не попадали бы в таком количестве ничтожества и проходимцы. На вызовы времени реагировали бы если и не наилучшим образом, то хотя бы не наихудшим. Та государственность, которая была –  при всех ее пороках – могла бы вывезти. Однако ж, не вывезла. И винить в этом приходится человека, который оказался во главе государства совершенно случайно, волею слепой судьбы. Не имея к этой роли ни таланта, ни склонности, ни даже шансов ее избежать.

Collapse )
face

Узел второй. Калейдоскоп

«Октябрь шестнадцатого»  –  мой любимый узел «Красного колеса». При перечитывании оказалось, что спустя двадцать лет я и помню его лучше других. Батальный «Август» подзабылся; наполненный революционным действием «Март» почему-то забылся вовсе; а вот «Октябрь», почти лишенный исторических событий, врезался в память. Он больше других узлов похож на роман (опять же, тезис Андрея Немзера)  –  основное внимание уделено в нем вымышленным персонажам; невымышленные же большей частью показаны в домашней обстановке, вне активного исторического действия. В итоге получилась широчайшая панорама России накануне революции, охватывающая поистине всё: воюющий фронт, деревню, обе столицы, царский двор, образованное общество, революционное подполье и швейцарскую эмиграцию Ленина.

Это очень разноплановая книга. Написанная очень и очень разным языком. Автор проживает главу за главой в шкуре очередного персонажа – и соответственно персонажу меняется слог. Иногда думаешь: а есть ли здесь вообще язык самого Солженицына, свободный от стилизации? Понятно, что он есть в обзорных главах (о кадетских истоках, о правительственном кризисе 1915 года, о биографии Гучкова и т.д.)  –  но есть ли он в главах сюжетных? Среди сквозных персонажей, пожалуй, лишь двое претендуют на звание авторского альтер-эго: Саня Лаженицын и Георгий Воротынцев. Но даже и эти двое выписаны по-разному.

Collapse )