Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

face

Будьте, как англичане

Лег спать и, не успев уснуть, проснулся от звуков фейерверка. Взглянул на часы: полночь. Что, думаю, за козлы такие? А потом смекнул: это английский народ празднует окончание локдауна!

С сегодняшнего дня в Англии можно не носить масок и не соблюдать социального дистанцирования. Можно набиваться любой толпой в гости, в рестораны, в кинотеатры и на стадионы.

При этом заражаемость штаммом Дельта растет гигантскими темпами. А смертность, если и растет, то совсем немного. Сопоставление двух графиков весьма впечатляет. Больницы не переполнены, возможный рост числа госпитализаций должны выдержать.

А всё почему? Потому что дисциплинировано пошли и привились. Слушали специалистов, а не полоумных актрис. Внимали голосу разума и логики. Есть, конечно, и здесь антипрививочники — но мало. Маргиналы. Безнадежное меньшинство.

Англичане молодцы. Будьте, как англичане.
face

О героизме

Девизом моего поколения могла бы служить известная классическая цитата:

«Никаких энтузиастов, никаких подвигов, никакой одержимости! — всеобщее малодушие. Я согласился бы жить на земле целую вечность, если бы прежде мне показали уголок, где не всегда есть место подвигам.»

В бессмертной поэме «Москва — Петушки» эти слова произносит алкоголик в час невыносимого похмелья. Алкоголиков в моем поколении все-таки не абсолютное большинство. Но гений на то и гений, чтобы попасть в общественный нерв и предложить формулу, которую подхватят все.

Успех ее понятен. Культ героического подвига в СССР был вездесущ, навязчив и утомителен. Лишь только стало можно, советская молодежь ударилась в «профанацию тоталитарного героизма», радостно оплевывая коммунистический пантеон и подпевая Александру Лаэртскому:

Шел Гагарин по тропинке,
Видит: девка сpeт в сирени.
Подошел Гагарин к девке,
Да как даст ногой по жoпе!

Много было этого добра. Над Мересьевым стебались, над Карбышевым... Про Сусанина уж молчу. Чем героичнее подвиг, тем отвязнее стеб.

Collapse )
face

Терпимость и нетерпимость

В комментариях к последнему посту в Фейсбуке моя жена от первого брака упрекнула меня в нетерпимости к чужой политической позиции. Пришлось крепко задуматься — а после раздумий признать, что да, случается такое, бываю я к чужой политической позиции нетерпим. Но бывает и наоборот, бываю терпим и даже очень. Всё зависит от политической позиции. Основные случаи стоит перечислить.

К либертарианской политической позиции я более чем терпим, хотя не могу сказать, что безусловно ее разделяю. От радикального либертарианства меня отталкивает высокомерие и идеализм. Жизнь показывает, что рынок расставляет по местам весьма многое, но далеко не «всё», как заявляет эта доктрина. И тем не менее — идеология, почитающая высшей ценностью свободу и даже отражающая это в своем названии, заслуживает уважения.

Я очень терпим к консервативной политической позиции, что и неудивительно после двух десятков лет, в общей сложности проведенных в Японии и Англии, где к традициям относятся бережно. Это даже прокралось в «Записки гайдзина» — некоторые читатели восприняли мою книгу как своего рода манифест консерватора. Пришлось отдельно объяснять, что печаль по поводу неизбежных потерь, которые несут прогресс и глобализация, вовсе не означает призыва бороться с глобализацией и остановить прогресс. Здоровый консерватизм — заботу о сторонах жизненного уклада, которые было бы жаль отбросить — я вполне приветствую, но с одной оговоркой: эта позиция едва ли применима к сегодняшней России. После катаклизмов двадцатого века консервировать в ней особо нечего, и называющие себя русскими консерваторами выглядят довольно жалко (горячо рекомендую книгу Сергея Волкова «Почему РФ не Россия» — безотносительно к взглядам самого Сергея Волкова).

Collapse )
face

«Формула политкорректности»

На днях получил письмо от старинного знакомого, с которым когда-то работал в Университете Айдзу:

«Вадим, привет! Зашел на susi.ru, почитать твоих рассказов. Открыл "Формулу политкорректности". Блин... Ну ты провидец, двадцать лет назад всё видел и описал хорошо. Чо сейчас тут у нас, в Америке, делается...»

Ответил ему: мол, двадцать лет назад уже и не надо было быть провидцем, всё описанное давно цвело вокруг и пахло. Разве что могло показаться временным поветрием — но вот однако ж...

Вокальный номер в аудиоверсии лишь один, японская народная песня «Аикава ондо», исполненная по-русски, без аккомпанемента и не до конца. В заключительной части звучит она же, но уже в оригинальном японском исполнении.



Напомню также старый пост о прототипе главной героини рассказа.
face

О расизме

По утреннему радио опять спорят, много ли еще в Британии остается расизма и когда уже его наконец окончательно искоренят. Мне по этому поводу живо вспомнился матч «Ливерпуль — Манчестер Юнайтед», состоявшийся 15 октября 2011 года, который я смотрел в одном из местных пабов.

Патрис Эвра, чернокожий защитник МЮ и сборной Франции, плотно опекал Луиса Суареса, уругвайского форварда, блиставшего в тогдашнем «Ливерпуле». Пытаясь освободиться от опеки, Суарес то и дело отталкивал опекуна ладонями. В конце концов между двумя звездами состоялся разговор, содержание которого стало известно публике позже — когда Суарес отбыл дисквалификацию.

Патрис Эвра сказал:
— Не трогай меня, лaтинoc!
На что Луис Суарес ответил:
— Отчего же, нeгpитo?

Услышав ужасное слово, Патрис Эвра кинулся к судье, громко жалуясь и тыча пальцем в обидчика. Арбитр, недолго думая, потянулся в карман за желтой карточкой.

И тогда произошло то, что должно было произойти. Мой сосед по столику, здоровенный рыжий детина, презрел политическую корректность и оскорбил Патриса Эвра по национальному признаку. Расплескав всё пиво, он вскочил на ноги, потряс татуированными кулачищами и заорал на весь паб:

— YОU FUСКING FRЕNCHМАN !!!

В ту же секунду мне стало ясно, что расизм в этой прекрасной стране исчезнет уже совсем скоро, а вот зловещий призрак Столетней войны — пожалуй, никогда.
face

Как я сидел в тюрьме

     Интернет гудит: на московской улице за чтение Шекспира арестован малолетний декламатор! Подумалось, что пора мне рассказать, как подобные вещи могут происходить в демократических странах, благо прошлым летом я столкнулся с этой стороной британской жизни.
     В июле, после трех лет в Болгарии, мы наконец вернулись в Ливерпуль. Мы – это я, дочь (тогда 12 лет) и сын (7). Жена всё лето работала в Саутгемптоне, преподавала английский язык китайцам, так что дети были на мне. Дом после жильцов требовал ремонта. Дети с увлечением мне помогали, но в какой-то момент это им приелось. Даньке больше нравилось проводить время в парке, и по болгарской привычке я стал отпускать его туда одного – в Софии это никогда не было проблемой, он сам уходил в парк и сам приходил обратно. Парк у нас и здесь под боком, никаких улиц переходить не надо; там есть закуток под названием “Walled Garden”, где всегда играет множество детей, в то время как взрослые сидят за столиками, пьют чай и закусывают. Исключительно безопасное место. Я наказал Даньке никуда из этого закутка не уходить, а сам предался отдраиванию старых обоев и наклеиванию новых. Дочь Лиза мне эпизодически помогала, но больше смотрела телевизор. В парке ей было неинтересно.
     После пары дней такой идиллии Данька вернулся из парка в сопровождении двух полицейских.
     – Это ваш ребенок, сэр? Вы отпустили его одного гулять, а он даже не знает адреса!
     – Но он знает дорогу!
     – Этого недостаточно! Кроме того, вы не снабдили его ни водой, ни карманными деньгами. На такой жаре может произойти обезвоживание! Нам сообщили, что он просит пить у других посетителей.
     – А если я дам ему денег и еще дам бумажку с адресом и телефоном, может он играть один?
     – Да, сэр, полагаю, в этом случае может.
     На следующий день я снабдил Даньку бумажкой, деньгами и бутылкой воды. Строго-настрого запретил попрошайничать. Всё прошло нормально – хотя потом я узнал, что и в этот день какой-то доброхот вызвал полицию, просто я забрал сына раньше, чем она явилась. Третий день обещал быть последним днем ремонта, доклеить оставалось сущую малость. До обеда я трудился, потом послал Лизу в парк за Данькой и начал варить овсянку.
     Через полчаса дети не появились. Овсянка остыла. Я забеспокоился и быстрым шагом двинулся в Walled Garden. Там пили чай пожилые леди и джентльмены.
     – Мальчик в синей кепке? Да, был тут такой. Забрали в полицию.
Collapse )
face

Новости паразитологии

На днях получил электронное письмо от одного крупного издательства. Пишут, что затевают полное собрание текстов песен Боба Дилана на русском языке и посему спрашивают, не хотел бы я продолжить его переводить, но уже не по вдохновению, как раньше, а в больших количествах и в сжатые сроки. Конкретно: 100-110 текстов за 3-4 месяца. Вознаграждение сулят  (цитирую) скорее моральное, а не материальное. Нужны люди, которые бы тянули проект на себе, и которым условная слава важнее денег.

И я уверен, что они действительно найдут таких людей. Пренебрегающих презренной пользой. Которые за три месяца смогут перетолмачить не только всего Дилана, а всего Шекспира и всего Гомера. Благо гугль-транслейт теперь под боком.

Вот только хватит ли у меня духу открыть том с этими переводами?
face

Коалиция

Купил в русском магазине «Березка» пшеничной водки «Хлiбний Дар» и выпил со своей британской женой за Победу. Совершенно неожиданно - на втором десятке лет совместной жизни - выяснилось, что деды воевали не только у меня, но и у нее тоже. Валлийский дед служил в авиации и, вроде как, даже летал - не пилотом, но пулеметчиком или кем-то вроде того. Шан об этом мало знает и согласна, что нужно бы знать больше. Обещала расспросить мать.

А вот про ирланского ее деда, Хью де Лэйси, я знал и раньше. Он был химиком, очень квалифицированным, так что в солдаты его не забрили. Но сразу после разгрома Японии командировали в разбомбленную Хиросиму, где располагался военный завод, производивший топливо для подводных лодок (так рассказывает Шан). Дед должен был изучить состав этого топлива и технологию его получения. Всё благополучно изучил - но при этом, судя по всему, хватанул изрядную дозу радиации. Впоследствии умер от рака - когда Шан была еще маленькой. С некоторой натяжкой можно считать, что у нас в семье был хибакуся.

Утром сходили с сыном к памятнику советским воинам-освободителям. Митинг и концерт, море народа. Для очень многих болгар 9 мая остается праздником. Когда болгарская певица с трогательным акцентом затянула со сцены Тухманова, меня прошибло на слезу. А уже уходя, увидел развал с футболками: изображены Путин, Лавров, Шойгу, еще какие-то хари, которых не опознал, все в военной форме, с автоматами, и внизу подпись: «Непобедимые». На что меня тогда чуть не прошибло, уточнять не стану. В общем, испытал весьма амбивалентные эмоции.

Сильны эти чувства в русском человеке, что говорить. И очень легко ими манипулировать. К сожалению.

Несмотря ни на что, с Днем Победы!
face

Каори

      Вот еще один персонаж из «Записок гайдзина», прототипа которого больше нет в живых.

      Каори Сато была моей подругой два года, в 1997-98. Имела свой бизнес, маленький бар под игривым названием «Sin». По-японски это почему-то произносилось как «Суин», почти «Свин». Я там часто бывал – сначала как рядовой посетитель, а с какого-то момента как привилегированный.
      – У меня есть тайна, – сказала Каори в первую же ночь. – Есть что-то такое, чего про меня ни один клиент не знает.
      – И что же это? – спросил я, донельзя заинтригованный.
      – Я не японка.
      – Кореянка? – догадался я.
      Она молча кивнула. К тому времени я был уже в курсе о положении этнических корейцев в Японии. Многие из них действительно держали свое происхождение в секрете. В случае Каори это было еще и бизнес-стратегией. Не всякий японец пойдет выпивать в корейский бар. Она совсем не знала корейского языка, была равнодушна к исторической родине, осознавала себя стопроцентной японкой – но и неизбежную свою стигму тоже осознавала слишком хорошо.
      О японском гражданстве речь в принципе не шла. Ей стоило большого труда поменять северокорейское на южнокорейское. Помню, как однажды я увидел ее паспорт и удивился, узнав, что по документам она не Каори, а Кимико. Казалось бы, тоже вполне японское имя – но почему-то оно считалось корейским. Фамилия тоже была другой. Псевдоним «Каори Сато» она взяла сама, выбрав и имя, и фамилию попроще, чтобы подозрений ни у кого не возникало.
      Из «Кимико» я сделал «Кирико».
Collapse )
face

Прощание с С.В.Дужиным

Прощание с Сергеем Васильевичем Дужиным пройдет в пятницу 6-го февраля. Утром в 8.30 к зданию Математического института им. В.А.Стеклова (ПОМИ, Фонтанка 27, у Аничкова моста) будет подан большой автобус, на котором желающие проститься смогут поехать в морг (Екатерининский 10, на Пискаревке). Оттуда желающие поедут в деревню Сусанино (немного не доезжая до Вырицы) - там после 11.30 пройдет отпевание в местной церкви и похороны на новом сусанинском кладбище. После похорон всех отвезут обратно к ПОМИ, где пройдут поминки.